Фев 09 2015

Французская выпечка против красивой девушки. Муки выбора

Традицию метать в известных лиц тортами основал бельгиец Ноэль Годен — лидер движения

«Международные пирожные бригады», от активистов которого пострадал, например, Билл Гейтс

Изображение: Интернет-архив книжных иллюстраций

«Французская булка за двадцать две копейки из углового гастронома высотки на Красной Пресне» — предел мечтаний простого солдата в редкие часы увольнения. Но что делать, если на пути к магазину встаёт прекрасная девушка? crazy_dadazy — о муках выбора и страстной любви к французской выпечке.


Знакомый рассказывал:

Вокруг нашего корпоративного небоскреба-кита вырос ободок биснес-рыб-прилипал: перекусиловки, прачечная, металлоремонт, одежный, шоколадный, ну и, конечно, парикмахерская.

Забил в календаре полчаса для работы над документами — и прыг через дорогу на подстриг.

А там, конечно же, как и помноговсюду, залысины равняет наш человек.

— Из самой Москвы? — два раза переспросил. И смутился: — Я потому уточняю, что я в ней самой служил. Сначала в Наро-Фоминске присяга, а потом — казарма на Красной Пресне.

— На прослушке американского посольства сидели? — предположил я.

— Не. — поник подстригала. — Стройбат.

— А я работал там неподалеку, в здании тогда еще Верховного Совета, на набережной, — кивнул я, рискуя новопрической.

Стали обмениваться воспоминаниями.

И что, вы думаете, застряло в обоюдной памяти эмигрантов с двадцатилетним стажем от перестроечной краснопресни, каковая тотчас выпрыгнула в разговор точка обоюдного, почти прустовского соприкосновения?

Нет и увы, не элитный просмотр полузапрещенной ленты в цокольном кинотеатре «Иллюзион». А она, материальная штуковука. Французская булка за двадцать две копейки из углового гастронома высотки на Красной Пресне.

— Только там и была! — запрыгал я в кресле от восторга. — Специально за ней заходил после работы! Бе-елая, как сгущенка. То есть, немного же-елтая. Тягу-учая!

— А для солдата хлеб что такое — понимаете? — опасно заразмахивал ножницами брадостриг. — Лучшее, что может быть во время самоволки и вообще службы в рядах!

Но вдруг мой парикмахер бросил работу, уронил на тумбочку ножницы и глубоко и как-то нехорошо задумался.

— Патрули вот только, — глухо пробормотал он. — Ужас как жить не давали. В увольнение два раза в месяц пускали только при примерной службе, так даже и тогда эти патрули все испроверяют тебя на каждом шагу. А в самоволке — так вообще.

Парикмахер почернел и взболтал банку с жидкостью, в которой стояли расчески.

— Однаждый выскочил я в самоволку, за этой самой французской булкой по двадцать две копейки. Голодный был — бешенел от одного запаха съестного. И вдруг на углу Садовой — девушка. Что-то в ней было... такое... И так еще улыбнулась мне, обернувшись. Я даже не поверил, что мне. По привычке солдатской, звериной, осмотрелся на триста шестьдесят. И, конечно же, на той стороне Садовой — патруль. Нет, меня не засек, но стоит, и в любую минуту может надвинуться. И мне, вот в это самое и совершенно неожиданное мгновение надо было вдруг решать, куда идти. Вернее, за кем.

Парикмахер выпучил глаза и подтвердил, словно все еще решая:

— Да. За булкой или за девушкой?

В парикмахерской вдруг сгустилась тишь. Партнер-брадобрей дурашливо закатил глаза, явно слыша историю не в первый раз.

— И я пошел за ней.

— За девушкой? — воспрянул я.

— Нет, — убито замотал башкой брадобрей. — За булкой.

Он крякнул и возобновил стижку.

— Сам не знаю, почему. То ли голод весь ум замутил. То ли базовый инстинкт у нас — все-таки жрать а не не пойми что. То ли просто по инерции проследовал, не перестроился. Или самосохранение от патруля сберегло. Главное не в этом. Главное в том, почему же я до сих пор об этом случае вспоминаю.

— Да она на тебя, может, даже и не посмотрела вообще, с голодухи померещилось! — в сердцах крикнул напарник. — Кому ты был нужен в той Москве, шмалоготник?

— Жаловаться грех, — с нарочитой бодростью должил парикмахер. — С супругой душа в душу, насколько это вообще возможно. Трое детей. Все у меня нормально. Ну, да, девушка было... кто знает. Но ведь и правда — кто же знает-то? А булку успел тогда урвать, и на патруль не напоролся...

Он поработал над моей шеей с неправильными углублениями. Посвистел, включил радио. Но настроение у него никак не улучшалось.

— Вот ведь еще самое обидное, — вдруг сказал парикмахер, уже принимая оплату за стрижку, — что французские булки-то эти из гастронома на Красной Пресне оказались на самом деле никаками ни французскими. А местной самодельщиной, хотя и вкусной. Я в Париж, можно сказать, специально за ними пропутешествовал. Форма похожая, дубина дубиной, а вкус и состав — даже сравнивать нечего.

Парихмахер сухо сплюнул и безутешно подытожил:

— Не те были булки. А поди знай, пока не проживешь жизнь.

http://www.livejournal.com/magazine/655116.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Комментариев нет

No comments yet.

RSS feed for comments on this post. TrackBack URI

Leave a comment

WordPress Themes at thematology.com