Окт 20 2016

Секрет моей стройности

Начнём с сахара...

У соавтора как ни поработаю — на следующий день хоть на весы не вставай.
Во-первых, Лёня живёт на площадях аж в девять квадратов больше моих. Во-вторых, у него есть машина посудомоечная, а в третьих — и в главных! — расход продуктов неподотчётен.
Всё это, в совокупности, даёт сигнал моей скаредной натуре: раскулачивай, мол, братку. Что ведёт к пищевой распущенности.
Начнём с сахара.
Сахар не как у меня заведено, не заперт в буфете. И не выдаётся домашним по праздникам или по болезни. Сахар у Леонида стоит на столе, кусковой, не пересчитан! Поневоле начинаешь шиковать.
За сутки, а пять чашек чая, да на каждую по два куска — это минимум.
Посуда, опять же.
Что ни говорите, а приятно есть с тарелок. Это дома можно свернуть в кулёк страницу с редакторскими правками, разогреть в нём вчерашних котлет, да из этого же куля и съесть. Быстро, чисто, духоподъёмно, посуду мыть не надо.
А у Лёни всё же посудомоечная машина. Я себе не завожу: как расход электроэнергии и воды по счётчику подсчитаю — в глазах темнеет. Но в гостях пользоваться люблю и умею, в сервировке себе не отказываю, что тоже, знаете ли, провоцирует лишний подход к холодильнику.
Потом, непосредственно, еда.
Приезжаю, а в духовке, значит, скворчит картофель, щедро политый маслом. Однако, я, нет, сразу не соглашаюсь, реноме своё блюду. Пойду, говорю, работать. Но стоит Лёне выйти на пробежку, я в два прыжка у плиты. Потому что точно знаю: и картофель по головам не считан!
Торопливо умяв в себя картофеля и запив чаем - заварка, разумеется, свежая и не забываем про сахар — сажусь обратно работать.
Мой-то приходит, а я уже сделав голодные глаза, хожу по интерьерам, как бы немного шатаясь. Говорю "не знаю, как развести эту сцену, устала я что-то".
Но всем понятно — это от голода.
Лёня, конечно, подрывается: мать моя, уж вечер! Кормить тебя надо!Картошку будешь? — Не хочу картошку, грустно, так, поникаю. (и правда не хочу, сколько же можно!) — Может пиццу? — Разве что кусочек.
Пока я лежу с заботливо приложенным холодным полотенцем ко лбу, изображая невинность, предобморок и пищевое страдание, Лёня устраивает пиццу. Ем два кусочка. Он шокирован: беспокоюсь я за тебя, мать. Совсем ты жрать перестала. Ничего, говорю, ничего.
А как только отвернётся — хвать из холодильника подсохшее берлинское печенье. С чаем и сахаром, естественно. Я, может, и не хочу даже, но знаю, что он это печенье если найдёт, то выкинет.
Потом работаем. Уезжаю в темень, предварительно уступив в том, что поужинать всё же надо. На прощание читаю короткую лекцию "у нерачительного хозяина имение всегда в упадке". Остаюсь непонятой.
А дома поутру запариваю в чугунном котелке гречу. Я буду есть гречу, и семейство будет. Нет, сахара сегодня нельзя, сахар — яд, вы уж мне поверьте. Но могу, так и быть, постругать в котелок укропа.
Домашние, потрясённые моей беспримерной аскезой, сопротивления обычно не оказывают.
Если кого интересовал секрет моей стройности, то вот и он.
© Олюшка Никифорова-Демиург

http://olga1982a.livejournal.com/1094844.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Комментариев нет

No comments yet.

RSS feed for comments on this post. TrackBack URI

Leave a comment

WordPress Themes at thematology.com